Аквариум, двери и ненаписанное будущее — Часть 6. Причины, которые через меня действуют
Аквариум, двери и ненаписанное будущее · Часть 6 из 7
Пятая часть остановилась на вопросе о Боге и предзнании. Но, кажется, и без этого вопроса загадка свободы никуда не исчезает.
🎧 Слушать «Dark Matter. Everett’s Multiverse» — альбом на всех площадках
Здесь снова возвращается Меровинген со своей причинностью. Допустим — хотя бы как мысленный опыт, — что никакого Бога нет. Вселенная — слепая цепь причин и следствий. Разве проблема исчезла? Нет. Если каждое моё состояние полностью обусловлено предыдущим, почему я считаю следующий поступок выбором? Но и здесь есть странная ловушка. Если поступок не имеет причин вообще, это не свобода — это случайность. Беспричинное решение ничуть не больше «моё», чем выпадение орла или решки.
Похоже, свобода не может означать просто отсутствие причин. Тогда, возможно, важнее спрашивать не «есть ли у моего действия причина?», а «какие причины через меня действуют и способен ли я часть из них увидеть, оценить и изменить?» Если я делаю что-то потому, что меня обманули, тайно принудили или специально сформировали ложную картину мира, это кажется менее свободным. Если я рассуждаю, сравниваю основания, понимаю последствия, меняю решение после аргумента, действие тоже причинно обусловлено — только среди причин появились моё понимание, мои ценности и моё размышление.
Здесь я снова думаю о Меровингене. Понимание причин может помочь действовать иначе, но само по себе ещё не доказывает свободу воли. Понимание само становится новой причиной. Я могу заметить: вот этот страх каждый раз приводит меня к одному и тому же решению. Само это наблюдение ещё не гарантирует, что я поступлю иначе. Но теперь в цепочке есть дополнительный элемент, которого раньше не было. Я знаю о механизме. Иногда этого мало, иногда достаточно, чтобы искать другой способ действия. Мне кажется, похожее происходит в психотерапии, в обучении, в любом осмыслении себя. Человек не становится беспричинным существом. Он добавляет в систему новые причины: знание, опыт, другой взгляд, поддержку, тренировку, новую среду. Может быть, свобода не требует разрыва причинности. Но достаточно ли способности понимать себя и менять поведение, чтобы говорить о свободе воли? Я пока не знаю.
Но тогда фраза «выбор — иллюзия» становится слишком простой. Может быть, иллюзией является не выбор как таковой, а наша наивная картинка выбора: будто внутри головы сидит маленький независимый человек, который в полной пустоте нажимает кнопку А или Б. Так, вероятно, ничего не работает. Мы всегда приходим к решению с характером, историей, телом, желаниями и контекстом. Но из того, что выбор имеет причины, ещё не следует, что он не является выбором. Ведь само обсуждение причин, сомнение и попытка понять «почему» тоже становятся частью того, что произойдёт дальше.
И здесь разговор Нео с Пифией об уже сделанном выборе начинает звучать для меня немного иначе. «Выбор уже сделан, теперь ты пытаешься понять почему» сначала кажется почти уничтожением свободы. А потом можно увидеть и другой смысл. Возможно, понимание «почему» не приложение к выбору, а то, что перестраивает человека для следующего выбора. Я не могу переписать уже сделанное. Но если я действительно понял причины, я уже не совсем тот же человек, который войдёт в следующую ситуацию.
Тогда Меровинген и Пифия оказываются не полными противоположностями. Оба говорят о причинах. Только Меровинген видит в знании причин прежде всего власть над другими. Пифия, в моём прочтении, предлагает человеку разобраться в уже сделанном выборе. Один использует причинность, чтобы манипулировать. Другая как будто возвращает причинность субъекту: посмотри, почему это твоё. Может быть, именно здесь проходит граница между Кристофом и наставником. Один строит причины так, чтобы ты не увидел их. Другой помогает тебе увидеть причины, даже если результат ему заранее понятен.
Тут мне вспоминается ещё один фильм — «Меняющие реальность». В нём существует План, составленный тем, кого называют Председателем, а сотрудники специального Бюро следят, чтобы всё происходило согласно этому Плану. Они не обязательно заставляют человека что-то делать напрямую. Иногда достаточно небольшой поправки в обстоятельствах: задержать, устроить случайную встречу или, наоборот, помешать ей. И человек принимает решение, которое считает своим, даже не подозревая, что кто-то заранее подготовил для него дорогу. Почти Кристоф, только без телевизионных камер. Но герои фильма отказываются подчиниться предписанному сценарию, и в конце План для них меняют. Один из сотрудников Бюро предполагает, что, возможно, настоящий замысел Председателя состоит в том, чтобы люди однажды научились писать свои планы самостоятельно.
Эта мысль мне близка. А что, если высший замысел заключается не в том, чтобы вечно писать за человека каждую его реплику, а в том, чтобы дать ему возможность однажды писать самому? Но здесь я снова спотыкаюсь. Если свободу мне дали, становится ли она от этого менее настоящей? Ведь одно дело — подарить способность выбирать, и совсем другое — разрешить выбор, сохранив за собой право в любой момент отменить разрешение. Где проходит эта граница? И можно ли вообще говорить о свободе человека, не задавая вопроса о том, кто и почему установил её пределы?
Но вопрос предзнания всё равно остаётся. Я не могу отделаться от ощущения, что абсолютно известное будущее обесценивает выбор. Возможно, философ скажет, что это всего лишь моя психологическая интуиция: если знание не причиняет поступок, свобода сохраняется. Но мне важен не только логический статус. Мне важен опыт жизни. Если я сам заранее знаю собственную следующую страницу целиком, что-то фундаментальное исчезает. Мне кажется, исчезает вопрос «что я сделаю?». Но означает ли это, что исчезает свобода? Я пока не знаю.
Продолжение следует. Часть 7 — «Соавтор следующей страницы».
Примечания и источники
«Меняющие реальность» (The Adjustment Bureau), реж. Джордж Нолфи, 2011, по рассказу Филипа К. Дика «Команда корректировки» (1954).
Совместимость свободы и причинности (компатибилизм) — обзор в Стэнфордской энциклопедии философии. Источник