Аквариум, двери и ненаписанное будущее — Часть 5. Кто пишет сценарий
Аквариум, двери и ненаписанное будущее · Часть 5 из 7
В четвёртой части будущее оказалось опасным с обеих сторон: и когда оно слишком известно, и когда совсем неизвестно. Теперь — о тех, кто устраивает причины.
🎧 Слушать «Dark Matter. Everett’s Multiverse» — альбом на всех площадках
Чем больше я думал о причинности, прогнозах и собственных решениях, тем чаще возвращался к «Матрице». И прежде всего к Меровингену из «Матрицы: Перезагрузки». Для меня он до сих пор один из самых сложных и загадочных персонажей трилогии. Я не воспринимаю его просто как злодея. Иногда мне кажется, что в нём есть даже грусть, усталость от мира, устройство которого он как будто слишком хорошо понимает, хотя сам остаётся его частью. Возможно, поэтому он так ищет удовольствий. Но сильнее всего меня поразил его монолог о выборе. Он рассуждает примерно так: выбор — иллюзия, связанная с властью; всё имеет причину и следствие; власть принадлежит тому, кто понимает причины. Человек может быть уверен, что выбирает сам, просто не видя цепочки событий, которая привела его к решению.
Сцена с девушкой в ресторане произвела на меня сильнейшее впечатление ещё при первом просмотре фильма. Меровинген предлагает ей десерт, в который встроен код, вызывающий определённую реакцию. Он заранее знает, что произойдёт, и наблюдает за результатом почти как за экспериментом. Девушка переживает происходящее как собственное чувство; для него это следствие созданных им условий. Особенно тревожит меня не сам эпизод, а спокойствие, с которым он демонстрирует власть над чужим переживанием. И вместе с тем Меровинген не стоит вне Матрицы: он сам существует внутри её устройства. Поэтому я не могу просто отмахнуться от него как от злодея. Его слова заставляют меня спрашивать, насколько свободен человек, если кто-то другой способен организовать причины его поступков, оставив ему полное ощущение самостоятельного выбора.
Кристоф делает ровно это в масштабе целой биографии. Он не обязан каждое утро приказывать Труману остаться. Он организует страх, информацию, встречи, пробки, людей, случайности — и рассчитывает на то, что Труман «сам» примет удобное для системы решение. Если так смотреть, знаменитая фраза Меровингена о власти становится не столько метафизикой, сколько политикой: власть принадлежит тому, кто умеет управлять причинами, оставаясь невидимым внутри чужого переживания выбора.
Но потом появляется Пифия из той же истории — и возникает другая трудность. Особенно её разговор с Нео: выбор уже сделан, теперь ты пытаешься понять, почему его сделал. Эта мысль разъедает привычное представление о свободе. Что значит «мой выбор уже сделан», если я ещё нахожусь перед ним? Если Пифия знает, что я выберу, какой смысл выбирать? Не превращается ли сознание в комментатора, который приходит после решения и объясняет самому себе, почему произошло неизбежное? И всё же здесь важно не смешивать разные вещи: знать о выборе и намеренно устраивать причины чужого выбора — не одно и то же.
И здесь я вспоминаю исследования, которые когда-то заставили меня совсем иначе посмотреть на собственные решения. В 1983 году нейрофизиолог Бенджамин Либет обнаружил, что подготовительная активность мозга начинается примерно на треть секунды раньше, чем человек осознаёт намерение совершить движение. Позднее, в 2008 году, исследователи под руководством Джона-Дилана Хейнса пошли дальше: по активности мозга им удавалось с вероятностью выше случайной предсказывать, какую из двух кнопок нажмёт человек, иногда за несколько секунд до того, как он сам осознавал свой выбор. Меня поразили не столько сами цифры, сколько вопрос, который за ними возникал. А что, если моё сознание не всегда принимает решение первым? Что, если иногда оно узнаёт о начавшемся выборе уже после того, как мозг приступил к его подготовке? Я привык думать: сначала я решаю, потом действую. Но, возможно, эта последовательность устроена сложнее. Возможно, ощущение «я решил» — не всегда начало процесса, а лишь тот момент, когда происходящее становится мне доступно.
Конечно, эти эксперименты не доказали, что свободы воли не существует. В них изучали простые движения и выбор между кнопками, а не решения, которые человек принимает после долгих размышлений. Позднейшие исследования предложили другие объяснения подготовительной активности мозга; результаты, полученные для произвольных движений, нельзя безоговорочно переносить на осмысленный выбор. И всё-таки меня не оставляет вопрос: если подготовка действия может начаться до того, как я осознаю намерение, где начинается моё авторство?
И тут возникает ещё одна трудность. Ведь мозг, который готовит решение, — тоже мой. Почему я должен считать сознательную часть себя единственным настоящим автором, а всё остальное — чем-то посторонним? Может быть, я ошибаюсь уже в самой попытке разделить себя на того, кто решает, и того, кто узнаёт о решении. Но тогда свобода становится ещё более сложным понятием. Мне приходится спрашивать не только о том, могу ли я выбирать, но и о том, кого именно называю собой, когда говорю: «Это был мой выбор».
Но вернусь к Пифии. Сцена с вазой делает вопрос почти комичным и одновременно очень точным. Пифия говорит Нео не переживать из-за вазы. Он оборачивается и разбивает её. А потом возникает вопрос: разбил бы, если бы она не сказала? Предсказание оказалось не просто знанием будущего, оно вошло в причинную цепь будущего. И тут уже невозможно аккуратно развести «она увидела» и «она помогла этому случиться». Пророк, который сообщает пророчество, становится частью события.
Меня здесь мучает простая вещь. Допустим, Пифия безошибочно знает, что Нео выберет А. Может ли он выбрать Б? Если может — её знание было ошибочным. Если не может — в каком смысле А остаётся выбором? Можно ответить: знание не является причиной. Если я посмотрел запись уже сыгранного матча, моё знание гола не заставило игрока его забить. Это хороший ответ, но он работает не до конца, когда речь идёт о Боге или о создателе системы. Зритель записи не создавал игроков, стадион, законы физики и начальные условия матча. А Создатель мира находится в совсем другом положении.
И вот здесь моё размышление неожиданно упирается в Бога. Не в вопрос о Его существовании — для меня он не стоит. Я верю, что Бог есть. Но вера в Его существование ещё не означает, что мне понятна природа Его отношений с нашим миром. Если Он знает всё, включая мои будущие поступки, что тогда означает моя свобода? Кто Он по отношению к нашему миру? Кристоф? Лето II? Архитектор? Пифия? Или вообще ни один из них и все эти аналогии слишком человеческие?
Бог-Кристоф — самый неприятный вариант. Он создал сцену, знает сценарий, устроил исходные условия, знает характеры персонажей, может вмешаться, а потом говорит им, что они свободны. Если Он заранее безошибочно знает каждое моё решение и при этом мог создать мир иначе, где именно остаётся моё авторство? Можно ли по-настоящему удивить автора пьесы репликой, которая уже есть в тексте?
Бог-Лето II ещё сложнее. Он может допускать или даже организовывать гигантскую несвободу потому, что видит дальний результат, недоступный живущим сейчас. Тогда любое страдание теоретически можно оправдать будущим благом, которое видит только тот, кто обладает полным знанием. Это ужасная асимметрия: тот, кто знает весь замысел, может объяснить всё; тот, кто живёт внутри боли, никак не может проверить объяснение. Лето II делает это ради Золотого Пути. Когда я сам слышу, что у Бога есть замысел, которого мы не понимаем, я не могу не заметить, как похоже это звучит. И не знаю, что делать с этим сходством.
Бог-Архитектор выглядит иначе. Не личный режиссёр, а сама структура необходимости, законы мира, причинность, математика. Тогда вопрос «почему Он позволил» отчасти теряет смысл, потому что Бог уже не похож на человека, принимающего решения каждую минуту. Но вместе с этим меняется и свобода. Она начинает означать не выход из причинности, а понимание своего места внутри неё. Это почти Меровинген: увидеть причины — значит перестать быть их полностью слепой частью.
Бог-Пифия мне почему-то кажется самым интригующим. Он знает, но не пишет реплики вместо тебя. Знает тебя настолько, что видит твой выбор, и иногда ставит перед вопросом не для того, чтобы выбрать за тебя, а чтобы ты понял собственный выбор. Традиционный ответ на проблему предзнания примерно так и устроен: Бог не предсказывает будущее, а видит всё время сразу; для Него моё завтра так же открыто, как для меня сегодняшнее настоящее. Его знание не заставляет меня поступать именно так.
Но и это не до конца успокаивает. Потому что если Бог не только наблюдатель вне времени, но и создатель, остаётся вопрос: почему создан именно тот мир, в котором я именно так выбираю? Аналогия с записью матча снова начинает хромать. Тот, кто смотрит запись, не выбирал все начальные условия матча. Создатель, по определению, каким-то образом связан с тем, что существует именно этот вариант реальности.
Тут вспоминаются и «скрижали судьбы». Сама идея, что всё уже записано, встречается в разных религиозных традициях. В исламской мысли есть образ Хранимой Скрижали, и вместе с ним веками существует труднейшая попытка совместить предопределение и человеческую ответственность. Это ведь тот же мой вопрос, только ему гораздо больше лет, чем «Матрице» и «Дюне»: если всё известно и записано, что именно я делаю, когда выбираю?
Есть выход, который мне интеллектуально очень нравится, хотя я понимаю, почему он неудобен для традиционной идеи абсолютного предзнания. А что, если будущее действительно не существует как уже готовый набор фактов? Можно представить, что Бог знает все возможные ветви, все последствия, все вероятности, всё прошлое и настоящее, но свободный поступок становится фактом только тогда, когда совершается. Тогда Бог знает дерево возможностей, но выбранной ветви ещё нет как совершившегося события. Будущее в такой модели реально открыто.
Мне нравится эта модель, потому что она возвращает меня к тому самому «не вполне известно» из четвёртой части. Она оставляет пространство событию. Но я не могу сказать, что она решает вопрос. Она просто переносит трудность в другое место: что тогда означает всемогущество и всеведение? И вообще, обязан ли Бог соответствовать нашим логическим определениям? Я снова оказываюсь там же, где начинал: чем больше пытаюсь получить аккуратный ответ, тем больше дверей появляется.
Продолжение следует. Часть 6 — «Причины, которые через меня действуют».
Примечания и источники
«Матрица» (1999) и «Матрица: Перезагрузка» (2003), реж. Лана и Лилли Вачовски: сцена с вазой и монолог Меровингена о причинности.
Коран 85:21–22: Хранимая Скрижаль. Источник
Предзнание и свобода воли: от Боэция («Утешение философией», кн. V) до модели открытого будущего — обзор в Стэнфордской энциклопедии философии. Источник
Либет Б. и соавторы (1983). «Time of conscious intention to act in relation to onset of cerebral activity (readiness-potential)». Brain: подготовительная активность мозга и осознание намерения совершить движение. Источник
Сун Ч. С., Брасс М., Хайнце Х.-Й., Хейнс Дж.-Д. (2008). «Unconscious determinants of free decisions in the human brain». Nature Neuroscience: прогнозирование простого выбора по сигналам активности мозга до его осознания. Источник
Шургер А., Ситт Х. Д., Деан С. (2012). «An accumulator model for spontaneous neural activity prior to self-initiated movement». PNAS: альтернативное объяснение потенциала готовности. Источник
Маоз У., Яффе Г., Кох К., Мудрик Л. (2019). «Neural precursors of decisions that matter». eLife: подготовительная активность мозга при произвольных и осмысленных решениях. Источник