Аквариум, двери и ненаписанное будущее — Часть 2. Чужой сценарий
Аквариум, двери и ненаписанное будущее · Часть 2 из 7
В первой части я пытался понять, почему разрушить преграду ещё не значит добраться туда, куда стремишься. Но откуда вообще берётся само это «куда»?
🎧 Слушать «Dark Matter. Everett’s Multiverse» — альбом на всех площадках
Размышляя об океанариуме и дельфинах, я почти неизбежно вспомнил «Шоу Трумана» — историю человека, который с рождения живёт внутри огромной телестудии и не знает об этом. Труман буквально живёт в огромном аквариуме. Его мир достаточно велик, чтобы прожить в нём всю жизнь: город, работа, дом, жена, друзья, море, солнце. Создатель шоу Кристоф может даже убедительно защищать этот мир. Труман обеспечен, за ним следят, опасности контролируются. Снаружи действительно есть преступления, болезни, случайность и смерть. Кристоф не обязан даже врать, когда говорит, что внешний мир не лучше его декорации.
Но Труман хочет выйти не потому, что уверен, будто снаружи рай. Он понятия не имеет, что там. И вот это оказалось для меня важнее всего. Он выбирает неизвестность не потому, что она гарантированно хороша, а потому, что она хотя бы не написана за него целиком другим человеком. Проблема Сихэвена, городка-декорации, не только в стене. Кто решил, чего Труман должен бояться? Кого любить? Что считать нормальным? Куда ему не следует идти? Самая надёжная стена Кристофа находится внутри самого Трумана: страх моря. Он не просто закрывает выход — он выращивает в человеке такой страх, чтобы тот сам не захотел приближаться к выходу.
Это уже совсем другой уровень несвободы. Не «я хочу уйти, но меня не пускают», а «кто-то сформировал причины, по которым я сам не хочу уходить». Тюрьме больше не нужна запертая дверь, если человек сам боится к ней подойти. И здесь мой вопрос о дельфине становится ещё труднее. Допустим, он действительно говорит: «Мне не нужен океан». Этого достаточно? А если он никогда не видел океан? Если его всю жизнь учили, что за стеной смерть? Если само пространство его желаний сформировалось внутри океанариума? Где тогда проходит граница между «моё желание» и «желание, которое мне построили»? И кто вправе провести эту границу за другого?
Абсолютно чистого ответа, видимо, нет. Мы вообще не создаём себя с нуля. Язык, на котором я думаю, я не выбирал. Семья, культура, страхи, любовь, случайности, образование, пережитые события — всё это участвует в том, каким человеком я стал. Если потребовать желания, которое возникло совершенно независимо от мира, такого желания, наверное, не существует. Но тогда что означает собственный выбор? Может быть, хотя бы отчасти он связан со способностью заметить то, что меня сформировало, и попытаться определить своё отношение к этому. Однако и сама эта способность — сомневаться, оценивать, менять отношение — не возникает из ничего. У неё тоже есть причины. И вопрос снова остаётся открытым.
Финальное плавание Трумана я теперь воспринимаю немного иначе. Он не перестаёт бояться моря. Он идёт через страх. «Да, я боюсь. Но я не хочу, чтобы этот страх определял границу моего мира». Лодка в конце концов ударяется о нарисованное небо. Труман идёт вдоль стены, находит лестницу, дверь и выходит. Не в океан. Не в рай. Просто наружу. Мне трудно сказать, доказывает ли его поступок что-нибудь о свободе воли. Но он показывает то, что я не хотел бы упустить: человек может обнаружить причины собственного страха, понять, что кто-то намеренно создал их, и попытаться действовать иначе. И всё же здесь нет гарантированного перехода в безопасный мир. Иногда выбор неизвестности оказывается единственным способом перестать жить по чужому сценарию.
А потом появляется Брукс из «Побега из Шоушенка», старый заключённый, которого выпускают после полувека за решёткой, и ломает уже это. Его не держат. Дверь открыта. Юридически он свободен. И всё равно он почти не способен жить за дверью. Десятилетиями тюрьма была не только стенами, но и системой координат: когда вставать, что делать, кем быть, кто тебя знает, какое место ты занимаешь. Потом всё это одномоментно исчезает. Формально ему дают то, чего так долго не было: «иди куда хочешь». Но куда? Сам внешний мир изменился, и главное — он не знает себя в этом мире.
Вот тут я особенно остро чувствую, насколько жестоко иногда звучит любимая фраза «всё зависит от тебя». Нет, не всё. Бывает свобода по праву и несвобода по состоянию. Можно иметь право уйти и не иметь сил, навыков, денег, поддержки или психологической устойчивости, чтобы превратить это право в реальный переход. В психологии есть понятие выученной беспомощности. Длительный опыт неконтролируемых неблагоприятных событий может менять поведение человека даже тогда, когда возможность действовать появляется. Это не готовое объяснение судьбы Брукса, но один из способов понять, почему формального разрешения иногда недостаточно. Человеку мало услышать «можешь». Ему ещё нужно суметь воспользоваться этой возможностью.
На этом фоне Энди Дюфрейн выглядит совсем иначе. Он не просто мечтает выйти. Он строит переход. Годами: тоннель, документы, деньги, маршрут, новая личность. Но важнее тоннеля мне кажется Сиуатанехо. Потому что сначала оно существует только у него в голове. Стены ещё стоят. Дверь закрыта. Но Шоушенк уже перестал быть всей Вселенной. Появился другой берег. И здесь снова возвращается та фраза, с которой всё началось: нельзя откуда-то уйти, можно только куда-то прийти.
Сейчас я бы уже не делал из неё закон. Из горящего дома можно и нужно уйти просто потому, что он горит. От насилия нужно искать выход, даже если у тебя нет подробного плана дальнейшей жизни. Поэтому уйти «от» можно. Иногда это первое и необходимое действие. Но после ухода возникает другой вопрос: как жить дальше? Труман не знает, что найдёт за пределами созданного для него мира. Брукс получает свободу, которой почти не может воспользоваться. Энди заранее готовит жизнь, которую хочет построить. Во всех трёх историях есть двери. Но за каждой из них — разные обстоятельства, разные возможности и разная степень влияния самого человека на собственную судьбу. И остаётся ещё один вопрос, к которому я всё время возвращаюсь: даже когда человек знает, чего хочет, насколько это желание действительно принадлежит ему?
Продолжение следует. Часть 3 — «Право остаться».
Примечания и источники
«Шоу Трумана» (The Truman Show), реж. Питер Уир, 1998.
«Побег из Шоушенка» (The Shawshank Redemption), реж. Фрэнк Дарабонт, 1994, по повести Стивена Кинга.
Свобода «от» и свобода «для»: Эрих Фромм, «Бегство от свободы» (1941).
Выученная беспомощность: S. F. Maier, M. E. P. Seligman, «Learned helplessness at fifty», Psychological Review, 2016. Источник